Неуловимый Джа (xa__) wrote in ru_kosogorov,
Неуловимый Джа
xa__
ru_kosogorov

Categories:

ЛОТ 24: Государство и бутылка, Владимир Кузьмищев, НОВОЕ ВРЕМЯ

«Скажу вам доверительно, хоть и на всю страну, -- говорил в прямом эфире президент по поводу введения новых акцизных марок на алкоголь. -- Пытался найти виновных и наказать. По- моему, так и не смог этого сделать, потому что никто не хочет нести ответственность за неподготовленные решения». Здесь слово пропущено. Это премьер пытался. Правда, как выяснилось, премьер знал, кто это сделал. Междусобойчик Три довольно высокопоставленных чиновника получили по выговору. Куда ж деваться -- надо реагировать. Но поставим себя на место премьера во время разговора «не для печати» с автором закона. Прошу не путать с обладателями выговоров. Вот он вызывает его к себе и говорит: ты что же это натворил? Разорил мелких и средних виноторговцев, опустошил полки на полтора месяца. Это ж какие денежные потери! Создал условия для еще большей коррупции.
А главное -- какая оглушительная пощечина. Новые марки преследовали цель улучшить качество алкоголя, а как только они были внедрены, последовали массовые отравления этим самым алкоголем. Твое счастье, что эти дурачки, я прессу имею в виду, даже не догадались сопоставить два этих факта… На что канцелярская крыса в скромном костюмчике (всего пара его годовых зарплат) отвечает: вы не хуже меня знаете, что фишка с «плохим качеством» серийной продукции, и уж тем более иностранных напитков со всемирно известными брендами, придумана для того, чтобы дать заработать и получать большую прибыль предприятию ФСБ, которое всю систему и разработало. Если вы такой смелый, то вызовите их на ковер. Мы сочинили закон для их прикрытия, хотя действующих было вполне достаточно, чтобы привлекать к ответственности производителей «паленки», но их, видать, крышевали. Вторая неафишируемая цель мероприятия -- «зачистить» рынок алкоголя. Теперь, когда на плаву удержались только крупные фирмы, легче будет прибрать их к рукам государства. Разговоры о возврате к госмонополии на спиртное не я затеял. Недопустимо, когда такие денежные потоки идут мимо госучреждений. И, наконец, главное -- да, мы кое-что потеряли в июле и августе, но в результате каждая бутылка стала дороже. И если отечественная водка подорожала рублей на десять-двадцать, то, скажем, виски, даже вполне рядовое, чуть ли не в полтора раза. Уж мы-то с вами знаем, что выполнена главная задача -- обчистить карман потребителя, болтая о благих намерениях.
Хорошо организованный бардак Я уже писал о том, что бардак с внедрением новых акцизных марок был хорошо продуман и организован. Опытный киллер прицепил деревянную ногу и оделся в лохмотья. Ведь проводилась же и раньше смена акцизных марок, но она не сопровождалась разорением виноторговцев, почти пустыми прилавками, резким подорожанием спиртного, сокращением импорта и толчком бизнесу в спину, чтобы он оказался за чертой закона. Теперь, когда последовали предложения законотворцев о возврате к госмонополии на спиртное и обществу навязана дискуссия об этом, мои предположения двухмесячной давности подтверждаются. Используя как повод поток сообщений о массовых отравлениях «паленкой», Борис Грызлов предложил ввести в России государственную монополию на продажу алкогольной продукции. По его словам, этот вопрос уже обсуждается в Госдуме. Вечно он попадает впросак со своим желанием угадать и угодить. То предложит ввести уголовную ответственность за повышение тарифов естественными монополиями, хотя эти тарифы устанавливает правительство, то перепутает монополию на производство спирта, предложенную президентом, с монополией на продажу алкоголя. На самом деле госмонополия на производство спирта в России уже практически существует. Федеральное государственное унитарное предприятие «Росспиртпром», по разным оценкам, контролирует около 60 процентов легального производства спирта и порядка 80 процентов его производителей. Осталось дожать остальных и объявить фактически существующее де-юре. Речь идет лишь о жестком учете спирта, чтобы не появлялось на рынке отравы. Есть и схема, предложенная Минсельхозом, -- создать специальную государственную структуру, которая будет получать весь спирт от производителей и передавать его водочным заводам.
Другое дело -- госмонополия на оборот алкоголя. В России больше 100 тысяч точек, имеющих право на продажу алкоголя. Создание среднестатистического магазина стоит, по подсчетам специалистов, 100 тысяч долларов. А оптовые заведения, а транспорт, а хорошо налаженные связи? Купить не на что. Так что грабь награбленное? Попахивает возвратом в социализм, переворотом образца 1917 года. Он тоже сопровождался погромом винных складов. А еще фантастическим ростом коррупции, ухудшением качества алкоголя, международным презрением. При этом дешевый легальный алкоголь для той публики, которая сегодня потребляет жидкость для борьбы с насекомыми, не появится. Возможно, свернут свою деятельность такие иностранные гиганты, как «Ашан» и METRO, а также крупные российские ритейлеры, в продажах которых до 30 процентов составляет алкоголь.
Сейчас сетевые маркеты активно сбивают цены и инфляцию. А водка стала лучше Попробуем разобраться, что мы нашли и что потеряли, утратив в свое время госмонополию. Больше всего меня бесит в этих дискуссиях утверждение о том, что советская государственная водка была высокого качества. Даже «андроповку» вспоминают -- мол, умело государство выпускать то, что дешево и сердито. Да, народная «андроповка» была в два раза дешевле, но качество ее было омерзительное. Говорю со знанием дела и полнотой ответственности. Если вы случайно оставили ее где- нибудь на солнце, например во время пикника, то водка давала белые хлопья осадка. Изъездив в те времена вдоль и поперек весь Союз, могу смело утверждать, что уже в двухстах километрах от столицы водка была если не опасной для здоровья, то на вкус отвратительной, а когда вы доставали свою кристалловскую, то у окружающих слюнки текли. И не потому гнали почти сивуху, что не умели делать качественной водки. На тех же провинциальных заводах были линии по выпуску продукции экстра-класса -- на экспорт и для тех, кто равнее других. Просто не было конкуренции. И это слопают, раз другого нет.
И сверху давили. Ведь 30 процентов бюджета СССР составляли доходы от продажи алкоголя. На ликеро-водочных предприятиях не было такого показателя, как рентабельность. Ведь она переваливала за тысячу процентов. Фактически дармовой источник прибыли. И вдруг этот мощный гейзер превратился в тихий замутненный ручеек. В 1992 году Ельцин отменил госмонополию, а уже через год, пораженный резким сокращением бюджета, захотел вернуть все обратно, но Дума, тогда еще не очень послушная, это его решение замотала. И чем бы она ни руководствовалась, правильно сделала. Сейчас пишут, что в те первые после отмены госмонополии месяцы и годы появилось много фальсифицированных или нестандартных крепких напитков. Будто бы какая-нибудь сивуха с масляными пятнами кустанайского завода или плодово-выгодное и «алжирская краска» советских времен были лучше.
Почему-то никто не вспоминает, что именно в эти годы в результате конкуренции на тамбовских, самарских, рязанских и тульских заводах стали выпускать водку и другие напитки, ничуть не уступающие, а зачастую и превосходящие по качеству аналогичную московскую продукцию. Да, подпитка госбюджета резко сократилась.
Но тот, кто в те времена имел возможность ознакомиться с деятельностью налоговых и прочих контрольных служб, знал, какое жалкое зрелище они в те годы представляли. По мере укрепления этих структур и доходы государства от продажи спиртного стали расти как на дрожжах. До тридцати процентов, конечно, далековато, но, во-первых, приходится делиться с местными бюджетами, а во вторых, надо учитывать снижающий коррупционный коэффициент. Патриоты местного розлива Государство, отдав монополию на производство водки, якобы компенсировало эту потерю жестким регулированием так называемых субъектов алкогольного рынка. На этот вид деятельности введен суровый разрешительный порядок -- лицензирование. Законы предусматривают жесткое регламентирование качества, оптовых поставок, регулирование цен (минимальных), квоты на закупки этилового спирта, контроль за оборотом экспорта и импорта. Теоретически все схвачено. На деле же это означает разгул чиновничьего произвола. Самое распространенное нарушение -- это запрет или ограничение ввоза иногородней алкогольной продукции и создание наиболее благоприятных условий местным производителям водки. Тут много способов. Вводился, например, местный «сертификат безопасности», и попробуй его получи. Проще назвать несколько регионов, где это не делается, -- Москва, Питер (без области). И все-таки я бы не спешил осуждать это явление. За ним, кроме коррупции, тупик, в который загнана местная администрация. На нее взваливается все больший объем финансовых обязанностей -- врачам «скорой помощи», медсестрам и участковым мы зарплату прибавим, остальным медикам -- за счет регионального бюджета; большую газовую трубу к поселку подведем, а разводка до каждой кухни -- за местный счет; за классное руководство -- надбавка из Центра, а как предметников в школе удержать -- ваша забота. А где взять деньги для хронически больного ЖКХ? Этот перечень можно продолжать до бесконечности. Не контролировать в этих условиях такой мощный финансовый источник, как производство и сбыт алкоголя, значит показать себя плохим хозяином. После застоя требуйте долива Мне это смутно напоминает систему винных откупов, существовавшую в России со времен Екатерины до начала 60-х годов позапрошлого века. На торгах заключался контракт между правительственным органом и откупщиком, который в дальнейшем именовался «коронным поверенным», т.е. доверенным царя с весьма широкими полномочиями.
Доходы откупщиков были собственностью государства, зато им позволялось напиться у воды. Легальным источником их личных доходов было изготовление слабых напитков (пива, медовухи), продажа закуски, штрафы с тех, кто продает алкоголь вне кабака. Куда уж больше? Однако главный их источник -- обмер, обсчет, фальсификация водки. В результате откупщики получали в два- три раза больше, чем вносили в казну. И купцы, и Куракины с Гагариными. А также один мой знакомый директор ликеро- водочного завода советских времен. «Откуда деньжата? -- переспрашивал он меня после обильной дегустации его продукции. -- А вот ты определишь, сколько здесь градусов -- сорок или тридцать девять и семь? Правильно, и никто не определит. А сколько здесь граммов -- пятьсот или четыреста девяносто восемь? Вот из полградуса и двух граммов -- и деньжата.
Большие при наших масштабах производства. А мизер -- неловленный. Пятый сон Веры Павловны Откупа -- неприкрытый грабеж. Таково было общественное мнение.
Пожалуй, лучше всех его выразил Николай Чернышевский. Причем с позиции государственника: передавая часть своих прав нескольким частным лицам, государство лишается свободы действий. «Каково бы ни было подчинение откупщика местным властям по формальным условиям откупного контракта, откупщик все-таки имеет свой круг действия, в котором распоряжается он. Интересы правительства всегда связаны с выгодами общества; оно всегда до известной степени сознает эту связь и заботится о национальном благе. Совершенно не таково положение откупщика: до будущности общества ему нет никакого дела, он думает только о том, чтобы как можно больше собрать с общества ныне. Потому система откупов расстраивает нацию, истощает средства, которыми может располагать правительство. Откуп стремится как можно скорее истощить материальные средства населения, вдобавок он разрушает моральный капитал, которым могли бы скоро быть восстановлены все потери». Откупа были заменены акцизами, но их благотворное влияние оказалось очередным сном Веры Павловны. Где акциз -- там взятка. Винная монополия государства существовала одновременно и с откупами, и с акцизами, она постепенно набирала силу около ста лет. И акцизы еще долгое время соседствовали с госмонополией. Долгое время она была частичной: монополизирована была только торговля спиртом и частично его переработка.
Производство же оставалось в частных руках. Это то, что предлагает сейчас Путин. На оборудование винно-водочной монополии складами, ректификационными и очистными заводами, машинами и инвентарем в пределах только европейской части России правительство с 1894 по 1902 год затратило 122 млн рублей. Пока монополия действовала только в 35 губерниях, ее вольнонаемный управленческий персонал (не считая рабочих и акцизных чиновников) состоял из 20 470 человек.
С распространением реформы на всю Российскую империю эта численность возросла более чем в два раза. Казна ежегодно заготовляла около 70 млн ведер водки и содержала 40 000 винных лавок. Пятнадцать лет (1894–1909) понадобилось для внедрения винной монополии. Причем никто ни у кого ничего не отнимал. Для винокуров были выгодны твердые цены министерства финансов, и с 1903 года все количество закупаемого спирта стало разверстываться по твердым ценам.
Винокуренная промышленность превратилась в прибыльную отрасль практически без коммерческого риска и с гарантированными доходами. Если речь идет о таком подходе, то я не возражаю. Мне как-то приятнее содержать государство, чем водочных королей.
Subscribe

  • Дополненная реальность: реклама новой эпохи

    В "Деньгах" вышла любопытная публикация о так называемой "дополненной реальности" - то, что станет трендом завтра, доступно уже…

  • Лучшее враг хорошего

    Не могу понять: почему каждый новый релиз любого ПО всегда (я почти не знаю исключений) хуже предыдущего? Вот обновил себе FireFox до версии 4 --…

  • Золотые слова

    Артемий Лебедев пишет: Что получается. Товар обошелся в производстве в рубль. В идеале мы его продаем за четыре рубля в розницу и за два рубля…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments